Формирование отрядов, зачисление в отряд рабочих, колхоз­ников, интеллигенции и военнослужащих, оказавшихся в тылу врага, отнюдь не носило огульный характер. Каждый вновь вступающий в отряд будущий партизан зачислялся по рекомен­дации подпольных партийных, советских органов. Или же он за­числялся после тщательной проверки в бою. Кроме того, парти­заны перед всем личным составом принимали присягу — клятву на верность Родине. «Присягаю,— говорилось в тексте присяги партизан Орловской области,— что не выпущу из рук оружие, пока последний фашистский гад на нашей земле не будет унич­тожен... Я клянусь, что скорее погибну в жестоком бою с вра­гом, чем отдам свою семью и свой народ в рабство фашизму». Клятва партизана приравнивалась к воинской присяге: «А если по слабости или по злой воле я нарушу эту свою присягу и изменю интересам народа, пусть я умру позорной смертью от руки своих товарищей».

Такая клятва повышала ответственность воина-партизана перед Родиной, перед семьей, перед своими товарищами. Такая клятва рабочего, колхозника, интеллигента, студента, добро­вольно вступающего в отряд, ничего похожего не имеет с вер­бовкой всяких деклассированных элементов, практиковавшейся, например, в Боливии в 1966—1967 гг.

Нелишне разъяснить принципы дислокации или базирования партизанских формирований. В современных условиях за рубе­жом получили распространение концепции, которые не признают иного района для организации партизанского очага, кроме гор. Опыт боевой деятельности советских партизан показал, что бое­вые действия в тылу врага могут проводиться везде и всюду. Однако наибольшие удобства представляла закрытая местность. Общепринято было, что обширные леса и болота, а также горы, покрытые растительностью, были мало доступны для техниче­ских средств войны того времени. Во многих районах по усло­виям местности враг не мог использовать не только танки, но и автомашины.