Разумеется, анализируя причины, по которым германские планы вторжения в 1943 и 1944 гг. разделили судьбу преды­дущих планов операции «Танненбаум», так и не пойдя дальше организационных приготовлений, нельзя сбрасывать со счетов и возросшую к тому времени мощь швейцарской обороны, де­лавшую оккупацию страны, в особенности овладение стратеги­чески важными альпийскими горными проходами, предприя­тием рискованным, требующим больших затрат живой силы и времени, что Германия и ее сателлиты в последний период войны уже не могли себе позволить, будучи вынуждены все до последнего солдата бросать на Восточный фронт, даже за счет оголения итальянского, а затем и Западного фронта.

А в последние годы войны, когда уже ни у кого не остава­лось иллюзий в приближении бесславного конца третьего рей­ха, швейцарский нейтралитет обрел в глазах нацистских пре­ступников еще одно немаловажное преимущество. Швейцария была единственным в Европе надежным местом хранения на­грабленных ими ценностей: ведь по швейцарским законам от вкладчиков не требуют каких-либо сведений о себе лично или происхождении их капиталов, и анонимные зашифрованные вкла­ды «на предъявителя» могут храниться здесь десятилетиями. Само собой понятно, что, если бы гитлеровцы пошли на окку­пацию Швейцарии, им на сохранность своих тайных вкладов в швейцарских банках нечего было бы рассчитывать. Неда­ром в конце войны в западной прессе стали мелькать сообще­ния о доверенных лицах некоторых нацистских главарей, зачастивших в Швейцарию с подобного рода деликатными пору­чениями. Какое-то влияние па положение Швейцарии в 1940—1944 гг. безусловно оказывали и ее тесные связи с разведками Герма­нии и США. Выше уже говорилось о переговорах начальника к заграничной разведывательной службы РСХА группенфюрера СС Шелленберга с шефом швейцарской разведки полковником Массоном и главнокомандующим швейцарской армией генера­лом Гизаном под Берном во время мартовского кризиса 1943 г.