Германо-итальянская договоренность о разделе сфер влия­ния в Европе, подтверждавшая в рамках Тройственного пакта «права» Италии на Средиземноморье и Балканы, имела неожи­данные для муссолиниевской клики последствия. Гитлеровцы без согласования со своими союзниками по пакту стали вво­дить войска в Румынию. По дипломатическим каналам в гер­манский МИД был направлен протест, в котором выражалось недовольство явным игнорированием только что подписанного пакта. Муссолини намеревался требовать, чтобы в Румынию были введены и итальянские войска. В Берлине сделали вид, что не понимают причин недовольства. И тогда Муссолини при­нял решение. «Гитлер ставит меня перед свершившимся фак­том, — сказал он графу Чиано 12 октября.— Но на этот раз он узнает из газет, что я оккупировал Грецию. Так будет вос­становлено равновесие». 

13 октября 1940 г. начальнику генерального штаба марша­лу Бадольо было передано распоряжение Муссолини подгото­вить все, что нужно для нападения на Грецию, которое пер­воначально планировалось на 26 октября. Через день, 15 октяб­ря, в палаццо Венециа состоялось узкое совещание генерали­тета, которое вел сам Муссолини. Он объявил собравшимся, что существует политическая необходимость оккупировать Гре­цию, чтобы обеспечить, как он выразился, ее вхождение в италь­янскую политико-экономическую сферу. Менее полумесяца было затрачено на уточнение деталей операции. За этот не­большой промежуток времени выяснилось, что командующие всеми родами войск считают военную сторону «акции» необеспе­ченной. Сам маршал Бадольо в весьма пессимистическом тоне изложил Чиано перспективы ведения войны: она будет носить затяжной характер и приведет к истощению ресурсов. «Я слу­шал и не спорил,— записал в своем дневнике Чиано.— Я за­метил, что с политической точки зрения момент выбран удачно. Греция изолирована. Турция не пошевельнется. Югославия тем более. Болгары, даже если выступят, то на нашей стороне. В военном отношении я не компетентен. Пусть Бадольо все сказанное мне попробует откровенно изложить Муссолини». Но маршал не сделал этого. Он уехал отдохнуть и поохотить­ся, а когда вернулся в Рим, то стал у руководства очередной военной авантюры. Как истинный представитель итальянской военной касты, Бадольо действовал так,чтобы в случае победы получить больше наград, а в случае неудачи — меньше наре­каний.