Нацистская верхушка не посвятила союзников в свои наме­рения договориться с Англией в преддверии войны против Со­ветского Союза. И итало-фашистским политикам оставалось только ломать голову, размышляя о причинах столь неожидан­ного миролюбия своего партнера. Муссолини хотя и подозре­вал какой-то подвох, все же не думал, что в таких благопри­ятных, по его мнению, условиях Гитлер откажется от постоянно высказывавшегося им намерения «свести счеты с Англией». По­пытки выяснить истинное положение дел ни к чему не привели. Итальянские фашисты снова обратили свои взоры в сторону Балкан.

Во время визита Чиано в Берлин 7—11 июля 1940 г. ми­нистр по поручению Муссолини информировал правящую вер­хушку рейха о намерении Италии захватить в ближайшее вре­мя (приблизительно через месяц) острова в Ионическом море и расчленить Югославию, это «типичное версальское образо­вание с антиитальянской направленностью». Гитлер ответил на это, что югославская проблема может быть решена только после победы над Англией: «Средиземное море и Адриатика с давних пор входили в историческую сферу интересов италь­янского полуострова, что полностью признает Германия...

Югославская проблема может быть решена в соответствии с итальянской линией, когда придет время». Эта формулировка («когда придет время») была конкретизирована Гитлером: толь­ко он, располагающий всеми необходимыми данными, может дать сигнал к разрешению югославской проблемы. Таким образом, Италии уже вполне официально было предложено про­водить самостоятельную политику, но в тех пределах, которые ставил германский союзник.