27 июня 1941 г. на заседании Комитета связи на основа­нии донесения Осима из Берлина о том, что германо-совет­ская война закончится победой фашистской Германии в самое короткое время, что вслед за этой победой последует и раз­гром Англии, Мацуока потребовал принять решение о нападе­нии на СССР. Он утверждал при этом, что «если мы атаку­ем Советы немедленно, США не станут вмешиваться» и не бу­дут вообще участвовать в войне.

Однако вскоре, начиная с 30 июня и до 30 октября 1941 г., на заседаниях Комитета связи стали раздаваться голоса, что темпы немецкого наступления вышли из запланированного гра­фика и обнаруживается тенденция усиления сопротивления Красной Армии немецкому наступлению, что предсказывает за­тяжную войну в Европе, а это в корне меняет обстановку и для Японии, которая уже более четырех лет ведет войну в Китае и не в состоянии обеспечить одновременно два фронта.

Мацуока вскоре понял, что ему трудно будет убедить воен­ное и особенно военно-морское командование в том, что нуж­но немедленно объявить войну Советскому Союзу, оставить план продвижения на юг и в интересах фашистской Германии броситься в рискованное военное столкновение с Советским Сою-юм. Однако в решениях руководящих правительственных и воен­ных органов Японии оставалась формулировка «тщательно сле­дить за обстановкой войны в Европе, не медлить с использо-ианием положительной для Японии обстановки для решения проблем Севера». Продолжалась перегруппировка сил в Китае с целью приближения наиболее боеспособных частей и соеди­нений к границам Внешней Монголии и Маньчжурии, к основ­ному тракту связи между Советским Союзом и Северо-Запад­ным Китаем (дорога Ланьчжоу — Сиань — Чунцин), продолжа­лось усиление Квантунской армии и форсирование строительст­ва военно-промышленных предприятий в Маньчжурии.