На заседании Комитета связи от 16 июня 1941 г. была за­читана телеграмма Осима из Берлина о том, что война про­тив Советского Союза начнется на следующей неделе. «Совет­ский Союз и Англия станут союзниками. США вступят в вой­ну на стороне Великобритании. Мы должны точно определить свои позиции в этой обстановке,— писал Осима,—... Гитлер со­гласен повлиять на Виши, чтобы его временное правительство не препятствовало военным мерам Японии в Индокитае, но вместе с тем требует решительных действий, согласно условиям переговоров от 3—4 июня 1941 г.». Таким образом, сам по себе решился вопрос о стратегии «южного направления», по­скольку по условиям союза Япония взяла на себя роль сдер­живающей и сковывающей силы в коалиционной войне. Однако на заседаниях Комитета связи и особенно в Высшем воен­ном совете при императоре настойчиво требовали «не откло­нять плана решения проблемы Севера», иметь в готовности все необходимые силы и средства (в частности, усилить Квантун-скую армию в Маньчжурии) с тем, чтобы в зависимости от того, как развернутся события на советско-германском фронте, решить эту проблему. И действительно, в конце июня 1941 г. были переброшены в Северный Китай две дивизии из Японии и одна дивизия — из Центрального Китая в Маньчжурию для усиления японской Квантунской армии. 

Вероломство японской дипломатии проявилось на заседа­нии Комитета связи уже 25 июня 1941 г., т. е. через три дня после начала германо-советской войны. Когда представитель высшего командования японских сухопутных сил задал вопрос о том, как относиться в новых условиях к пакту о нейтра­литете, заключенному с Советским Союзом, министр иностран­ных дел Японии без всякого смущения заявил: «Я подписал пакт о нейтралитете, рассчитывая на то, что Германия и Со­ветский Союз не будут воевать. Если бы я знал, что они бу­дут воевать, я бы не подписал пакта о нейтралитете».