Следует отметить, что после заключения 23 августа 1939 г. советско-германского договора о ненападении в правительствен­ных и политических кругах Японии усилилась оппозиция к так называемой союзнической стратегии, основанной «на диктате из Берлина». В частности, военный министр в правительстве баро­на Хиранума генерал Тэраути, возглавивший военную миссию в Берлине летом 1939 г. (с задачей ускорить заключение воен­ного союза с Германией), заявил на заседании правительства 27 августа о том, что «нарушение традиционной азиатской по­литики, уступки европейской дипломатии со стороны Японии мо­гут иметь трагические последствия. В Берлине сомневаются в нашей решимости и мы ее должны доказать в направлении со­здания азиатской сферы сопроцветания. Как бы ни сложились обстоятельства и события для Германии в Европе, мы должны обязательно выиграть в Азии». Это заявление генерала Тэрау­ти отражало мнение многих в правительстве и среди генера­лов и адмиралов Японии. Именно в этот период созревает контрплан японского правительства и генеральных штабов не позволить Германии и Италии подчинить или приспособить военно-политическую программу Японии целям завоевания Европы, а наоборот,— всемерно использовать обстановку войны в Европе, поражение колониальных держав, имеющих интере­сы в Азии, для того чтобы решить свои азиатские колониаль­ные проблемы. Такое решение не противоречило и данному пра­вительством Японии Гитлеру и Риббентропу обещанию сделать все для того, чтобы удержать США от немедленного вступления в войну на стороне Англии. Это не противоречило конечному плану использования обстановки войны, чтобы в выгодный мо­мент начать агрессию против Советского Союза на Дальнем Во­стоке. Это, конечно, не означало, что японские государствен­ные, политические и военные круги были против союза с фаши­стскими агрессорами в Европе. Они очень стремились к этому союзу, но были против того, чтобы играть в нем роль подчи­ненного. Они стремились использовать этот союз в интересах своей азиатской стратегии.