Следовательно, в основе мюнхенского курса Великобритании лежали факторы не военного, а прежде всего политического характера; вопрос о взаимоотношениях с Германией решался не в категории силы, а в категории хитрости. Наиболее отчет­ливо это прозвучало в выступлениях Чемберлена и Галифакса на заседании кабинета 30 августа 1938 г., на котором по су­ществу был предрешен вопрос о мюнхенской капитуляции.

С докладом, содержащим обоснование позиции Англии, вы­ступил министр иностранных дел лорд Галифакс. Оценивая сложившуюся к рассматриваемому моменту обстановку, он со­общил о своем убеждении, что «единственным сдерживающим средством, которое, видимо, было бы эффективным, явилось бы предупреждение, что в случае вторжения Германии в Чехосло­вакию мы объявим ей войну». Призвав своих коллег «самым тщательным образом» взвесить, готовы ли они пойти на приме­нение такой угрозы, Галифакс посвятил последующую часть своего выступления доказательству нецелесообразности подобно­го шага. Обратив внимание, что возникший кризис представлял собой «нечто значительно большее, чем попытку защитить Че­хословакию от Германии», что речь шла по существу о стремле­нии диктаторских государств «добиться своих целей при помо­щи силы», министр иностранных дел высказал формулу, которая является ключом к пониманию предложенного им курса. «Он спрашивает себя,— говорится в протоколе его выступления,— оправданно ли идти на безусловную войну сейчас ради того, чтобы предупредить возможную войну в будущем».

Не менее характерной была мысль, высказанная на том же заседании Чемберленом, выступившим в поддержку предложен­ного Галифаксом курса. «Допустим,— сказал он,— что мы при­бегли к угрозе и что в данном случае она даст желаемые резуль­таты; будет ли это концом истории?»

Несмотря на лаконизм формулировок, заложенная в них идея совершенно ясна: заняв твердую позицию, можно было предот­вратить агрессию против Чехословакии. Но речь идет не только о ее судьбе. Фашистские державы во имя достижения своих це­лей решили прибегнуть к силе, надвигалась большая война. Не выгоднее ли остаться в стороне, имея в виду то, что, получив Чехословакию, Гитлер, очевидно, двинется дальше на Восток, как это он обещает с первого дня своего прихода к власти?